Всё лето в один день

Рэй Брэдбери

- Готовы?

- Да!

- Уже?

- Скоро!

- А ученые верно знают? Это правда будет сегодня?

- Смотри, смотри, сам видишь!

Теснясь, точно цветы и сорные травы в саду, все вперемешку, дети

старались выглянуть наружу - где там запрятано солнце? Лил дождь. Он лил

не переставая семь лет подряд; тысячи и тысячи дней, с утра до ночи, без

передышки дождь лил, шумел, барабанил, звенел хрустальными брызгами,

низвергался сплошными потоками, так что кругом ходили волны, заливая

островки суши. Ливнями повалило тысячи лесов, и тысячи раз они вырастали

вновь и снова падали под тяжестью вод. Так навеки повелось здесь, на

Венере, а в классе было полно детей, чьи отцы и матери прилетели

застраивать и обживать эту дикую дождливую планету.

- Перестает! Перестает!

- Да, да!

Марго стояла в стороне от них, от всех этих ребят, которые только и

знали, что вечный дождь, дождь, дождь. Им всем было по девять лет, и если

выдался семь лет назад такой день, когда солнце все-таки выглянуло,

показалось на час изумленному миру, они этого не помнили. Иногда по ночам

Марго слышала, как они ворочаются, вспоминая, и знала: во сне они видят и

вспоминают золото, яркий желтый карандаш, монету - такую большую, что

можно купить целый мир. Она знала, им чудится, будто они помнят тепло,

когда вспыхивает лицо и все тело - руки, ноги, дрожащие пальцы. А потом

они просыпаются - и опять барабанит дождь, без конца сыплются звонкие

прозрачные бусы на крышу, на дорожку, на сад и лес, и сны разлетаются как

дым.

Накануне они весь день читали в классе про солнце. Какое оно желтое,

совсем как лимон, и какое жаркое. И писали про него маленькие рассказы и

стихи.

Мне кажется, солнце - это цветок,

Цветет оно только один часок.

Такие стихи сочинила Марго и негромко прочитала их перед притихшим

классом. А за окнами лил дождь.

- Ну, ты это не сама сочинила! - крикнул один мальчик.

- Нет, сама, - сказала Марго, - Сама.

- Уильям! - остановила мальчика учительница.

Но то было вчера. А сейчас дождь утихал, и дети теснились к большим

окнам с толстыми стеклами.

- Где же учительница?

- Сейчас придет.

- Скорей бы, а то мы все пропустим!

Они вертелись на одном месте, точно пестрая беспокойная карусель.

Марго одна стояла поодаль. Она была слабенькая, и казалось, когда-то давно

она заблудилась и долго-долго бродила под дождем, и дождь смыл с нее все

краски: голубые глаза, розовые губы, рыжие волосы - все вылиняло. Она была

точно старая поблекшая фотография, которую вынули из забытого альбома, и

все молчала, а если и случалось ей заговорить, голос ее шелестел еле

слышно. Сейчас она одиноко стояла в сторонке и смотрела на дождь, на

шумный мокрый мир за толстым стеклом.

- Ты-то чего смотришь? - сказал Уильям. Марго молчала.

- Отвечай, когда тебя спрашивают!

Уильям толкнул ее. Но она не пошевелилась; покачнулась - и только.

Все ее сторонятся, даже и не смотрят на нее. Вот и сейчас бросили ее одну.

Потому что она не хочет играть с ними в гулких туннелях того

города-подвала. Если кто-нибудь осалит ее и кинется бежать, она только с

недоумением поглядит вслед, но догонять не станет. И когда они всем

классом поют песни о том, как хорошо жить на свете и как весело играть в

разные игры, она еле шевелит губами. Только когда поют про солнце, про

лето, она тоже тихонько подпевает, глядя в заплаканные окна.

Ну а самое большое ее преступление, конечно, в том, что она прилетела

сюда с Земли всего лишь пять лет назад, и она помнит солнце, помнит, какое

оно, солнце, и какое небо она видела в Огайо, когда ей было четыре года. А

они - они всю жизнь живут на Венере; когда здесь в последний раз светило

солнце, им было только по два года, и они давно уже забыли, какое оно, и

какого цвета, и как жарко греет. А Марго помнит.

- Оно большое, как медяк, - сказала она однажды и зажмурилась.

- Неправда! - закричали ребята.

- Оно - как огонь в очаге, - сказала Марго.

- Врешь, врешь, ты не помнишь! - кричали ей.

Но она помнила и, тихо отойдя в сторону, стала смотреть в окно, по

которому сбегали струи дождя. А один раз, месяц назад, когда всех повели в

душевую, она ни за что не хотела стать под душ и, прикрывая макушку,

зажимая уши ладонями, кричала - пускай вода не льется на голову! И после

того у нее появилось странное, смутное чувство: она не такая, как все. И

другие дети тоже это чувствовали и сторонились ее.

Говорили, что на будущий год отец с матерью отвезут ее назад на Землю

- это обойдется им во много тысяч долларов, но иначе она, видимо,

зачахнет. И вот за все эти грехи, большие и малые, в классе ее невзлюбили.

Противная эта Марго, противно, что она такая бледная немочь, и такая

худющая, и вечно молчит и ждет чего-то, и, наверно, улетит на Землю...

- Убирайся! - Уильям опять ее толкнул. - Чего ты еще ждешь?

Тут она впервые обернулась и посмотрела на него. И по глазам было

видно, чего она ждет. Мальчишка взбеленился.

- Нечего тебе здесь торчать! - закричал он. - Не дождешься, ничего не

будет! Марго беззвучно пошевелила губами.

- Ничего не будет! - кричал Уильям. - Это просто для смеха, мы тебя

разыграли. Он обернулся к остальным. - Ведь сегодня ничего не будет,

верно?

Все поглядели на него с недоумением, а потом поняли, и засмеялись, и

покачали головами: верно, ничего не будет!

- Но ведь... - Марго смотрела беспомощно. - Ведь сегодня тот самый

день, - прошептала она. - Ученые предсказывали, они говорят, они ведь

знают... Солнце...

- Разыграли, разыграли! - сказал Уильям и вдруг схватил ее.

- Эй, ребята, давайте запрем ее в чулан, пока учительницы нет!

- Не надо, - сказала Марго и попятилась.

Все кинулись к ней, схватили и поволокли, - она отбивалась, потом

просила, потом заплакала, но ее притащили по туннелю в дальнюю комнату,

втолкнули в чулан и заперли дверь на засов. Дверь тряслась: Марго колотила

в нее кулаками и кидалась на нее всем телом. Приглушенно доносились крики.

Ребята постояли, послушали, а потом улыбнулись и пошли прочь - и как раз

вовремя: в конце туннеля показалась учительница.

- Готовы, дети? - она поглядела на часы.

- Да! - отозвались ребята.

- Все здесь?

- Да!

Дождь стихал. Они столпились у огромной массивной двери. Дождь

перестал. Как будто посреди кинофильма про лавины, ураганы, смерчи,

извержения вулканов что-то случилось со звуком, аппарат испортился, - шум

стал глуше, а потом и вовсе оборвался, смолкли удары, грохот, раскаты

грома... А потом кто-то выдернул пленку и на место ее вставил спокойный

диапозитив - мирную тропическую картинку. Все замерло - не вздохнет, не

шелохнется. Такая настала огромная, неправдоподобная тишина, будто вам

заткнули уши или вы совсем оглохли. Дети недоверчиво подносили руки к

ушам. Толпа распалась, каждый стоял сам по себе. Дверь отошла в сторону, и

на них пахнуло свежестью мира, замершего в ожидании.

И солнце явилось. Оно пламенело, яркое, как бронза, и оно было очень

большое. А небо вокруг сверкало, точно ярко-голубая черепица. И джунгли

так и пылали в солнечных лучах, и дети, очнувшись, с криком выбежали в

весну.

- Только не убегайте далеко! - крикнула вдогонку учительница. -

Помните, у вас всего два часа. Не то вы не успеете укрыться!

Но они уже не слышали, они бегали и запрокидывали голову, и солнце

гладило их по щекам, точно теплым утюгом; они скинули куртки, и солнце

жгло их голые руки.

- Это получше наших искусственных солнц, верно?

- Ясно, лучше!

Они уже не бегали, а стояли посреди джунглей, что сплошь покрывали

Венеру и росли, росли бурно, непрестанно, прямо на глазах. Джунгли были

точно стая осьминогов, к небу пучками тянулись гигантские щупальца

мясистых ветвей, раскачивались, мгновенно покрывались цветами - ведь весна

здесь такая короткая. Они были серые, как пепел, как резина, эти заросли,

оттого что долгие годы они не видели солнца. Они были цвета камней, и

цвета сыра, и цвета чернил, и были здесь растения цвета луны.

Ребята со смехом кидались на сплошную поросль, точно на живой упругий

матрац, который вздыхал под ними, и скрипел, и пружинил. Они носились меж

деревьев, скользили и падали, толкались, играли в прятки и в салки, но

главное - опять и опять, жмурясь, глядели на солнце, пока не потекут

слезы, и тянули руки к золотому сиянию и к невиданной синеве, и вдыхали

эту удивительную свежесть, и слушали, слушали тишину, что обнимала их

словно море, блаженно спокойное, беззвучное и недвижное. Они на все

смотрели и всем наслаждались. А потом, будто зверьки, вырвавшиеся из

глубоких нор, снова неистово бегали кругом, бегали и кричали. Целый час

бегали и никак не могли угомониться. И вдруг... Посреди веселой беготни

одна девочка громко, жалобно закричала. Все остановились. Девочка

протянула руку ладонью кверху.

- Смотрите, сказала она и вздрогнула. - Ой, смотрите!

Все медленно подошли поближе. На раскрытой ладони, по самой середке,

лежала большая круглая дождевая капля. Девочка посмотрела на нее и

заплакала. Дети молча посмотрели на небо.

- О-о...

Редкие холодные капли упали на нос, на щеки, на губы. Солнце затянула

туманная дымка. Подул холодный ветер. Ребята повернулись и пошли к своему

дому-подвалу, руки их вяло повисли, они больше не улыбались.

Загремел гром, и дети в испуге, толкая друг дружку, бросились бежать,

словно листья, гонимые ураганом. Блеснула молния - за десять миль от них,

потом за пять, в миле, в полумиле. И небо почернело, будто разом настала

непроглядная ночь. Минуту они постояли на пороге глубинного убежища, а

потом дождь полил вовсю. Тогда дверь закрыли, и все стояли и слушали, как

с оглушительным шумом рушатся с неба тонны, потоки воды - без просвета,

без конца.

- И так опять будет целых семь лет?

- Да. Семь лет. И вдруг кто-то вскрикнул:

- А Марго?

- Что?

- Мы ведь ее заперли, она так и сидит в чулане.

- Марго...

Они застыли, будто ноги у них примерзли к полу. Переглянулись и

отвели взгляды. Посмотрели за окно - там лил дождь, лил упрямо, неустанно.

Они не смели посмотреть друг другу в глаза. Лица у всех стали серьезные,

бледные. Все потупились, кто разглядывал свои руки, кто уставился в пол.

- Марго...

Наконец одна девочка сказала:

- Ну что же мы?...

Никто не шелохнулся.

- Пойдем... - прошептала девочка.

Под холодный шум дождя они медленно прошли по коридору. Под рев бури

и раскаты грома перешагнули порог и вошли в ту дальнюю комнату, яростные

синие молнии озаряли их лица. Медленно подошли они к чулану и стали у

двери.

За дверью было тихо. Медленно, медленно они отодвинули засов и

выпустили Марго.

========================================

Рэй Брэдбери. Все лето в один день.

© Copyright Ray Bradbury. All Summer in a Day.

© Copyright Нора Галь, перевод